Госдумой РФ Накануне был принят закон, который переводит деятельность в сфере цифровых активов (криптовалют) в России в правовое поле уже начиная с 1 сентября этого года. Тем не менее, после долгих лет приготовлений и обсуждений, теперь мало кто называет это законодательство (в его текущей форме) долгожданным. Более того, многие эксперты по данному вопросу критикуют российское ограничивающее, жесткое крипто-регулирование, считая его более вредным нежели полезным.
Как считает источник на финансовом рынке, данный законопроект, в его текущей редакции, создает дорогую, изолированную и экономически малопривлекательную инфраструктуру, которая не решает проблему нелегального оборота криптовалют.
«Фактически формируется закрытый «крипто-рынок» под контролем Банка России, в то время как основной оборот, по всей видимости, продолжит существовать вне правового поля — но уже с повышенными рисками для участников», — сказал эксперт.
По мнению некоторых профучастников рынка, после принятия закона № 1194918-8 «О цифровых валютах и цифровых правах» оборот цифровых валют на территории РФ фактически будет разделен, как уже повелось, на два изолированных контура – легальный и теневой. Что же здесь необычного?
Легальное поле находится под прямым надзором Банка России. Оборот осуществляется через цифровые депозитарии и организации, уполномоченные регулятором, с обязательным ведением реестра операций.
В свою очередь, теневое (текущий) поле — согласно положениям законопроекта-спутника, должно быть переведено в зону административной и уголовной ответственности. То есть, фактически оно сохраняется, но переводится в статус нелегального.
«Критический риск заключается в отсутствии безопасного «моста» между этими сферами. Любое использование цифровой валюты из легального контура через инфраструктуру цифрового депозитария под контролем регулятора (ЦБ) создает высокий риск блокировки активов. Смешение потоков делает активы «токсичными» как для легального, так и для «серого» поля», — отмечает эксперт.
Кроме того, создаваемая инфраструктура является полностью автономной и прозрачной исключительно для Банка России. По объективным причинам она не сможет выстраивать корреспондентские отношения с иностранными кастодианами, биржами и OTC-площадками без существенного риска вторичных санкций. В результате легальный контур превращается в закрытую систему, фактически отрезанную от глобального рынка криптоактивов.
Крупные объемы останутся в теневом сегменте
В итоге, ни основной законопроект, ни спутник к нему не содержат механизмов, способных существенно сократить нелегальный оборот. Основным практическим эффектом станет повышение стоимости комплаенса и юридического сопровождения для криптообменников, вынужденных адаптироваться к новым требованиям. Крупные объемы оборота при этом, с высокой вероятностью, останутся в теневом сегменте.
В добавок, с точки зрения маржинальности заявленный «новый» бизнес на обороте BTC и ETH в легальном контуре не обеспечит планируемых доходов. Высокие издержки депозитарного учета, compliance и операционные ограничения при отсутствии доступа к глобальной ликвидности делают модель экономически малопривлекательной. Единственным относительно работоспособным сценарием остается использование инструмента в целях хеджирования — и то при условии возможности вывода средств во внешний контур, что прямо противоречит логике законопроекта.
«Об обороте прочих криптовалют говорить нецелесообразно: даже при значительных объемах их экономическая рентабельность в условиях описанных рисков остается крайне низкой», — резюмировал анонимный собеседник редакции Finance Magnates RU.
Член комиссии Общественной палаты Российской Федерации (ОП РФ) по общественному контролю и работе с обращениями граждан, а также руководитель Ассоциации форекс-дилеров (СРО АФД), Евгений Машаров, добавил (цитирует газета «Известия»): «Отдельная задача регулирования — борьба с использованием криптовалюты в незаконных схемах. Легализация должна помочь перекрыть каналы, через которые сейчас могут выводить похищенные средства или проводить противоправные операции. Если законный рынок не сможет заменить существующие криптообменники, в стране могут сохраниться два параллельных контура обращения цифровых валют».
