В XFINE все чаще обращают внимание на то, что динамика нефтяного рынка в последние годы формируется не только фундаментальными факторами спроса и предложения, но и политическими решениями, способными менять баланс сил в глобальной энергетике. В этом контексте фигура Дональда Трампа занимает особое место. По мнению целого ряда аналитиков, именно он стал самым мощным «медвежьим» фактором для нефти, последовательно добиваясь снижения цен и перераспределения влияния на мировом рынке углеводородов в пользу США.
«Drill, baby, drill»: нефть как политический мандат
В отличие от традиционной риторики о «энергетической безопасности», Трамп с самого начала рассматривал нефть как инструмент геоэкономического давления. Его публичные заявления, санкционная политика и прямые вмешательства в рыночные процессы создали новую модель политического воздействия на нефтяные котировки, последствия которой продолжают ощущаться и в 2026 году.
Задолго до выборов и после возвращения в Белый дом Дональд Трамп предельно ясно обозначил свою энергетическую стратегию, сведя ее к емкому и агрессивному лозунгу – Drill, baby, dril («Бури, детка, бури»). Эта формула стала не просто частью предвыборной риторики, а прямым политическим мандатом на максимальное наращивание добычи нефти и газа в США, независимо от последствий для глобального рынка и ценовой динамики.
Смысл лозунга был однозначным. Трамп последовательно утверждал, что Америка должна добывать столько нефти, сколько способна, вытесняя конкурентов, снижая мировые цены и обеспечивая внутренний рынок дешевым топливом. В его логике низкие цены на энергоносители означали снижение инфляционного давления, поддержку промышленности, рост занятости и прямое улучшение уровня жизни американских домохозяйств. Этот тезис неоднократно звучал в публичных выступлениях и стал одной из опор его экономической программы.
После вступления в должность президента лозунг Drill, baby, drill был подкреплен конкретными решениями. Администрация Трампа ускорила выдачу лицензий на бурение, ослабила экологические ограничения, расширила доступ к федеральным землям и офшорным зонам для энергетических компаний. По данным Управления энергетической информации США, уже в первый президентский срок страна вышла на исторические максимумы по добыче нефти, окончательно закрепив за собой статус крупнейшего производителя в мире.
Для мирового нефтяного рынка это означало формирование устойчивого медвежьего давления. Любые попытки роста цен сталкивались с быстрым увеличением предложения со стороны американских сланцевых производителей. Аналитики Morgan Stanley отмечали, что именно политика США сделала рынок структурно ориентированным на перепроизводство, ограничив потенциал долгосрочного роста котировок даже в периоды геополитической напряженности.
В XFINE подчеркивают, что лозунг Drill, baby, drill фактически превратился в инструмент глобального регулирования. Он задал устойчивые ожидания, что США в любой момент готовы нарастить добычу, если цены начнут расти слишком быстро. Это подорвало ценовую дисциплину ОПЕК и снизило эффективность соглашений по ограничению добычи, усилив роль США как ключевого медвежьего фактора нефтяного рынка.
Санкции и геополитика: Иран, Венесуэла и Россия
В начале 2026 года геополитическое давление США на ключевых экспортеров нефти резко усилилось. В Венесуэле администрация Дональда Трампа провела военную операцию, в ходе которой был захвачен президент Николас Мадуро — событие, вызвавшее международный резонанс. Следом США фактически развернули морскую блокаду страны, начав перехватывать танкеры с венесуэльской нефтью, включая суда под российским флагом. Эти действия усилили напряжённость между Вашингтоном и Москвой и стали частью стратегии перераспределения мировых энергетических потоков в пользу США и их союзников.
На фоне этих событий обострилась и ситуация вокруг Ирана: внутренние протесты сопровождаются обвинениями в адрес США, а риски, связанные с Ормузским проливом, остаются постоянным фактором неопределенности. Вместо поддержки цен, эти конфликты закладывают в рынок ожидания жесткого контроля над предложением и усиления политического влияния США. Как отмечают в Fitch Ratings, нефтяной рынок все чаще реагирует не ростом, а сдержанностью, оценивая действия США как сигнал к дисциплине поставок и стратегическому перераспределению спроса. В итоге это формирует «медвежий» настрой, особенно в условиях растущей добычи в Северной Америке.
Давление на ОПЕК и роль США как регулятора
Одним из ключевых элементов стратегии Трампа стало системное давление на ОПЕК. Президент США неоднократно обвинял страны картеля в манипулировании рынком и требовал увеличения добычи для снижения цен на топливо внутри страны. Эти заявления подрывали координацию внутри ОПЕК+ и усложняли реализацию соглашений о сокращении добычи.
В XFINE отмечают, что именно в этот период США де-факто стали неформальным регулятором нефтяного рынка. Рост сланцевой добычи позволял американским компаниям быстро реагировать на изменения цен, ограничивая потенциал устойчивого роста котировок. В результате рынок все чаще сталкивался с ситуацией, когда любые попытки восстановления цен натыкались на увеличение предложения со стороны США. Дополнительным фактором стало использование стратегических нефтяных резервов. Решения о выбросе нефти из резервов, принятые в период высокой инфляции, усиливали давление на цены и формировали ожидания дальнейших интервенций.
Январский рост: от перепроданности к волатильности
Рынок нефти начал 2026 год в режиме «низкой базы»: котировки Brent с конца ноября 2025-го удерживались в коридоре 58-64 доллара за баррель. Этот диапазон отражает уже заложенные в цену ожидания профицита предложения, но при этом сохраняет премию за геополитические риски. При этом любая геополитическая напряженность воспринимается как источник краткосрочных колебаний, но не как фактор долгосрочного дефицита.
Именно в этом контексте следует рассматривать резкий рост цен на нефть, начавшийся 6 января 2026 года. После затяжного снижения в конце 2025 года рынок подошел к новому году в состоянии выраженной перепроданности. Зона 58-59 долларов за баррель стала точкой концентрации коротких позиций и сильной технической поддержкой. Усиление геополитической неопределенности, связанной с поставками, угрозы США в отношении Ирана, спровоцировали ускоренное закрытие шортов, что запустило резкое движение вверх. Пробой уровней 61 и 62 доллара активировал алгоритмические и трендовые стратегии, придав росту импульсный и визуально агрессивный характер.
14 января Brent поднялась выше 66 долларов за баррель, выйдя за пределы верхней границы названного диапазона и тестируя зону mid-60s. Тем не менее сам факт этого пробоя еще не означает смену рыночного режима – после того, как США не стали атаковать Иран, ситуация несколько успокоилась, и Brent вернулась в означенный коридор 58-64 долл., завершив неделю в районе 63,6 долларов за баррель.
Прогнозы на 2026 год: настрой медвежий, но консенсуса нет
По оценке экспертов, рынок по-прежнему остается в рамках медвежьего сценария 2026 года, где рост регулярно сталкивается с «потолком предложения» в виде высокой добычи США, потенциальных интервенций из стратегических резервов и политического давления на экспортеров. На этом фоне прогнозы крупных аналитиков и инфлюэнсеров существенно расходятся по амплитуде ожидаемых цен, однако сходятся в главном: структурного дефицита нефти в 2026 году не ожидается, а значит, потенциал устойчивого роста цен остается ограниченным.
Наиболее осторожные оценки дают ведущие инвестбанки. В январе аналитики Goldman Sachs заявили, что Brent в 2026 году будет торговаться в среднем на уровне 56 долларов за баррель, ссылаясь на рост мировых запасов и избыток предложения, который продолжит оказывать давление на рынок. Банк также отметил, что, несмотря на возможные всплески волатильности из-за событий в России, Венесуэле и Иране, эти факторы не меняют базовый сценарий «медвежьего» тренда. J.P. Morgan в своем рыночном прогнозе также указывает на среднюю цену в 58 долларов за баррель, подчеркивая влияние умеренного спроса и ожиданий, что ОПЕК+ сохранит текущие уровни добычи.
Институциональные опросы подтверждают эту сдержанную картину. Согласно январскому опросу Reuters среди 34 аналитиков, средняя оценка цены Brent на 2026 год составляет 61,3 доллара за баррель, при этом большинство экспертов ссылаются на «навес» предложения и слабую динамику спроса. В частном секторе звучат еще более сдержанные оценки: аналитик Harshad Shah, специализирующийся на рынке энергоресурсов, полагает, что средняя цена Brent может составить около 55 долларов, если не произойдет серьезных сбоев в поставках.
В целом, расхождение прогнозов отражает скорее различия в оценке масштабов давления на цены, чем в направлении тренда. Как отмечают в XFINE, базовый сценарий большинства участников рынка остается «умеренно медвежьим», но эскалации на Ближнем Востоке или перебои поставок из отдельных стран могут краткосрочно возвращать Brent в зону выше 65 долларов, не меняя при этом общей картины года: волатильного и с ограниченным потенциалом роста.
Итоги: политический «медведь» с долгосрочным эффектом
Анализ последних лет показывает, что Дональд Трамп выстроил целостную стратегию давления на нефтяной рынок, сделав ставку на дешевую энергию, санкции и активное вмешательство в рыночные механизмы. Эта политика сформировала устойчивый «медвежий» фон, последствия которого сохраняются и в 2026 году – особенно на фоне ожидаемого роста добычи в США и структурных сдвигов в мировой энергетике.
Аналитики XFINE (на текущий момент числится в списке брокеров Finance Magnates RU) отмечают, что в условиях геоэкономической конкуренции нефть все чаще используется как инструмент политического влияния. Это повышает значимость не только классических фундаментальных факторов, но и умения интерпретировать сигналы от ключевых политических игроков, способных быстро изменить баланс спроса и предложения на глобальном уровне.
